Daria Kravtsova (globonoceu) wrote,
Daria Kravtsova
globonoceu

Как я училась в университете в Рио, или Рай в бамбуковой хижине



Когда я поступила в университет в Рио – я не очень думала о том, какой будет учеба и справлюсь ли я с ней. Мне просто было не до этого, так как переезды всегда отнимают много сил и в моем случае все делалось в последний момент. Уход с работы, виза, сбор вещей, прощание с друзьями… Но тем не менее я не поленилась найти в ютьюбе несколько роликов на тему: «Учеба в PUC-Rio» и в тех немногих, что я посмотрела, преподаватели задорно танцевали перед студентами самбу, а те довольно улыбались. Так у меня перед глазами и остались эти ролики и я была убеждена, что учеба там простая, и я легко с ней справлюсь, даже на португальском языке.

Поэтому когда я, уже в Рио, пошла в книжный за канцтоварами, то, купив одну большую тетрадь, я была совершенно уверена, что мне ее хватит для всех предметов и еще останется место. Каково же было мое удивление, когда преподаватель, вместо ожидаемой мной самбы, стал читать лекцию, да еще и всякие сложности по теории упругости, где, если бы мне на помощь не пришли цифры, я бы не поняла ни одного слова.
Так мне пришлось отказаться от своего первого впечатления об обучении в Бразилии и засесть за учебники.



Что меня больше всего поразило в местном университете, это то, что:

- студенты называли преподавателей по имени (то есть просто имя собственное, так как отчество отсутствует, и никаких «синьоров» никто не прибавляет, создается впечатление некого равенства между преподавателями и студентами);

- преподаватели в свою очередь тоже вели себя очень просто со студентами (по сравнению с тем, что я видела в университете в Москве): присаживались на стол, рассказывали о личной жизни и о тусовках, смеялись и настраивали учащихся на непринужденный лад;

- студенты действительно хотели учиться и что-то узнать, а не просто отсидеть пару, а то и попросить, чтобы их отпустили пораньше. Я согласна, что это происходит и у нас, но за много лет учебы я видела от силы двух или трех таких студентов и их дразнили «ботанами» и всячески потешались над ними, и только в Рио мне первый раз в жизни пришло в голову, что это-то и есть студенты, на которых стоит равняться, иначе зачем тогда вообще учиться?



Думаю, что это происходит по нескольким причинам:

- Многие выбирают «не свою» профессию из-за давления, что надо срочно поступить «куда-то» после школы и весь этот период выпускных и вступительных экзаменов такой сумбурный и нет времени сесть и действительно задуматься над тем, чем бы нам хотелось заниматься в жизни. А ужас и унижение, которое ты испытаешь, если «не поступишь», когда все твои одноклассники уже поступили, заставлял нас идти куда угодно, лишь бы не сгорать целый год со стыда;

- Большинство из нас все еще училось и учится бесплатно, что существенно снижает ту ценность, которую мы придаем полученным знаниям;

- Ну и значительная часть студентов учится только затем, чтобы не идти в армию, что вообще является уникальным явлением в нашем обществе.

В Бразилии ситуации была повернута с точностью до наоборот в обратную сторону.
Преподаватели хотели научить, а студенты хотели чему-то научиться. Предполагаю, что в этом частном университете у преподавателей была, наряду с внутренней, хорошая финансовая мотивация, но и сами студенты (я поступила в магистратуру, где все без исключения учились бесплатно, да еще и получали стипендию от фонда, на которую можно было худо-бедно жить) тоже, казалось, выбрали свою специальность осознанно, а не просто пошли куда попало.



Думаю, что большое значение имеет тот факт, что в Латинской Америке (да и много где еще) совершенно спокойно относятся к студентам самого разного возраста. Если у нас принято как можно быстрее закончить учебу и начать работать, иначе будет «поздно», то там совершенно в порядке вещей прервать на время работу, чтобы пойти в магистратуру или аспирантуру в 30, 40, 50 и даже в 60 лет, если тебе вдруг захотелось. Также я поняла по рассказам сокурсников, что никто из них не гнался за поступлением, и многие работали по несколько лет после школы, прежде чем почувствовали внутреннюю готовность к выбору профессии.
Вот так предстала передо мной учеба в Бразилии.

Вместе с основными предметами мне нужно было учить португальский и я наивно надеялась, что меня туда пригласят и будут уговаривать остаться. Когда через пару недель после начала учебы, так и не дождавшись личного приглашения, я стала наводить справки, то оказалось, что надо было отдельно записаться на этот предмет и все сроки уже прошли, поэтому все мне пришлось ждать следующего семестра.

Обучение в PUC-Rio проходит по системе кредитов. Есть определенное количество кредитов, которое надо набрать за два года, и ты сам распределяешь нагрузку между семестрами. Есть обязательные предметы и предметы по выбору, примерно 50 на 50. Запись на все занятия осуществляется через систему, которая проверяет, нет ли у тебя накладок по времени одного занятия на другое. Если нет – ты вправе выбрать любое количество занятий на любом факультете, если, конечно, у тебя хватит на это времени и сил (кредиты не с твоего факультета засчитываться как ”действительные” не будут).

Среди прочего можно было записаться на занятия спортом, в том числе на серфинг, который проходил по субботам в 7 утра на пляже в полуторах часах езды от университета. Я на него даже однажды записалась, но так и не доехала ни разу.

Также существует срок (обычно это первая треть семестра), когда можно отменить какие-то из выбранных предметов, если по какой-то причине «они не пошли». Это может быть обязательная дисциплина или по-выбору, но тогда обязательную все равно придется повторить через год или в следующем семестре.

Я выбрала для начала четыре предмета и стала грызть гранит науки. Среди студентов магистратуры было много перуанцев, боливийцев и колумбийцев, и всего несколько бразильцев. Объяснялось это тем, что в Перу, Боливии и Колумбии не было большого выбора программ послевузовского образования, в том числе не было и такого количества стипендий, покрывающих не только обучение, но и проживание. Поэтому мой РУДНовский испанский пришелся здесь как раз кстати и очень мне помог в первые годы, пока я не научилась сносно говорить по-португальски.



Учеба давалась мне не очень легко и дело было даже не в португальском, а в общем подходе к ней в России и в Бразилии. Когда мне давали задания на контрольных (почти по всем предметам, вместо финального экзамена, по ходу семестра проводилось несколько контрольных и по их итогам ставилась оценка), я подолгу вникала в них, потому что искала подвоха, в то время как понимать их надо было дословно, то есть именно так, как написано. Просто у каждого народа своя логика и иностранцу требуется некоторые время, чтобы в ее понять. Я была уверена, что окажусь одной из отстающих, но, вопреки ожиданиям, к концу семестра я сдала все предметы с неплохим средним баллом. Средний балл – это среднее арифметическое всех твоих оценок, который должен быть не ниже 7 (по 10-ти бальной системе), чтобы не отменили стипендию.



Конечно было много забавных историй, связанных с учебой.

Например, у кариок (жителей Рио), есть такое слово-паразит, которое они добавляют в конце фразы: “Entendeu?”, что переводится как: «Понятно?». Обычно это слово употребляется в неформальной среде, но так как обстановка на занятиях была максимально приближена к неформальной, то неудивительно, что оно непроизвольно вырывалось у студентов. Так однажды одна моя одногруппница, задавая вопрос преподавателю (а бразильцы обычно говорят много и долго), закончила свою тираду вопросом: “Entendeu?”, и в ту же секунду зарделась от смущения, осознав, что она невзначай засомневалась в компетенции преподавателя.

А в другой раз, накануне контрольной по Теории упругости, все студенты собрались и дружно решили ее перенести, потому что не чувствовали себя достаточно подготовленными. Меня послали делегатом, чтобы сообщить об этом преподавателю, а я перепутала глаголы “adiantar” и “adiar”, которые переводятся как «ускорить» и «отложить», но в португальском очень между собой похожи, и я чуть не упросила преподавателя провести контрольную даже раньше положенного срока. К счастью, недоразумение разрешилось и все закончилось хорошо.

Но самой приятной частью обучения для меня стали уроки португальского.

Они проводились на факультете лингвистики, где царила совсем другая атмосфера. Моя преподавательница Адриана была учителем от Бога и занятия всегда проходили безумно весело и интересно. Я даже и представить не могла, что учеба может доставлять такое удовольствие.
Прежде всего помогала очень грамотно и интересно составленная программа, с кучей интересных текстов и упражнений. Студенты на этих занятиях были все из разных стран и говорили по-португальски со всевозможными акцентами и такое этническое и культурное разнообразие делало занятия еще более насыщенными. Адриана в свою очередь делала все возможное, чтобы мы побольше всего узнали во время урока. Даже при объяснении грамматики она умудрялась так интересно все рассказывать, что я невольно заслушивалась. А все тексты и упражнения в книге были про нас самих – интернациональных студентов – и про ситуации, которые могли или на самом деле происходили с нами. Также мы пели, смотрел фильмы, придумывали истории и диалоги. Мне так полюбились эти занятия, что я прошла все уровни португальского, которые только мог предложить университет и до сих пор вспоминаю о них с большой нежностью.



Ну а на второй год магистратуры настало время для самого интересного – подготовки и написания магистерской диссертации. Так как в первый год обучения ты пробуешь много разных предметов и знакомишься с большинством преподавателей, то к концу уже становится более или менее ясно с кем бы тебе хотелось вести совместную научную деятельность. Я выбрала (или это он выбрал меня?) профессора Гавами из Ирана, который работал с бамбуком и прочими материалами, в основании которых лежали натуральные природные компоненты.



Он был так воодушевлен когда узнал, что мы с ним учились в одном и том же университете (РУДН), только с разницей в 40 лет, что сразу стал звать меня к себе писать диплом. Он действительно, еще в советское время, уехал из Ирана в СССР, чтобы учиться и потом вынужден был продолжать жить за границей, потому что вернуться не родину он уже не мог. После Советского Союза он долго жил в Англии, а потом его пригласили на работу в Бразилию, где он и познакомился с бамбуком и вот уже 30 лет они были неразлучны. Мне идея работы с необычным материалом тоже сначала пришлась по душе. Но то, как я себе представляла написание диплома тоже, как оказалось, существенно отличалось от реальности. Если в России все обычно сводится к слиянию в одну двух или трех работ на похожую тему, то в Бразилии мне пришлось делать собственные опыты, собирать и обрабатывать данные, а потом делать из этого выводы (я совершенно не утверждаю, что все дипломные работы у нас пишутся таким образом, но это была та реальность, с которой я сталкивалась).



Так я стала изучать бамбук. Я построила с помощью техников в лаборатории специальную установку, где я крутила и гнула под тяжестью грузов мои образцы, а потом считывала данные при помощи специальных датчиков, установленных тут и там на стволах бамбука.



Все оказалось совсем не так просто и даже сложнее, чем первый год обучения со всеми своими контрольными. Все дело было в том, что теперь я осталась один на один с самой собой и исход моей работы зависел только от того, насколько хорошо я сумею себя организовать. И давление я чувствовала постоянно, 7 дней в неделю, 24 часа в сутки. Без выходных и праздников у меня в голове долбил молоточек: "Пиши диплом, пиши диплом, пиши диплом". Я не могла расслабиться ни на минуту, даже если в эту минуту занималась отнюдь не дипломом. Как раз тогда, когда я им НЕ занималась - давление было особенно сильным. Это очень тяжело. Если бы я считала изучение бамбука делом своей жизни – это было бы только половиной беды, но большого стремления у меня к этому не было, поэтому мне приходилось искать другую мотивацию. Единственное, что мне удалось найти в глубинах моего сознания – это чувство долга перед фондом, который платил мне стипендию, врожденное чувство ответственности и стремление все доводить до конца, так что мне пришлось нелегко. Можно с уверенностью назвать этот год (точнее даже полтора, потому что в год я не уложилась) одним из самых сложных в моей жизни: я достигла апогея прокрастинации и пересмотрела тонну фильмов и сериалов, прежде чем начала хоть что-то делать. Так как по режиму дня я – сова, то весь мой диплом был написан примерно с 2-х до 6-ти утра, то есть в те часы, когда уже никто и ничто не могло меня отвлечь, в фавеле стояла гробовая тишина, и лимит фильмов и прочитанных френдлент был на тот день исчерпан. Но лаборатория и люди, которые в ней работали, придерживались отличного от моего режима, а именно с восьми утра до пяти вечера, и мне приходилось несладко. Или я приходила туда примерно к обеду, или еще позже, поэтому дело шло туго. Если бы мой молодой человек в тот момент не взялся мне помогать по ночам, то не знаю сколько бы я еще провозилась с этими опытами. Точно могу сказать, что добровольно я бы на это больше никогда не пошла. Кризисных моментов было много и я помню, как однажды в порыве справедливого гнева на себя саму я пошла к Гавами и сказала, что вот уже несколько месяцев не ударила палец о палец и считаю нечестным, что мне все еще платят стипендию, так как я ее не заслуживаю. Он очень удивился и внимательно на меня посмотрел, после чего выдал фразу, которую я запомнила на все жизнь: «У тебя что, проблемы с наркотиками?». Гавами не мог поверить, что кто-то в здравом уме и твердой памяти мог попросить отнять у него стипендию. Я опешила и ответила, что дело не в наркотиках, я действительно очень давно ничего не делаю и мне ужасно стыдно. Тогда мой дипломный руководитель посоветовал мне глубоко вздохнуть, выпить стакан воды и сесть за работу, так я и ушла ни с чем. Вообще-то, конечно, хорошо, что он не стал меня слушать и отменять мою стипендию, иначе бы мне пришлось совсем туго.



Мои же консультации с ним больше сбивали с толку, чем помогали. Он уже много лет сам не делал никаких опытов (не считая тех, которые делали его студенты) и довольно образно себе представлял то время, которые требуется для проведения того или иного эксперимента. В его богатом воображении я могла за месяц исследовать до сотни образцов, в то время как в реальных условиях я изучила всего три, и это за весь год.

В общем, долго ли, коротко ли, но через два с половиной года мучений я дошла, наконец, до защиты диплома. Нужно ли говорить, что основная часть анализа и самого текста была написана в последние несколько месяцев до защиты. Недавно я прочитала у Фицджералда, что «счастье – это лишь первый час после избавления от особенно жестокого страдания». И я не могла с ним не согласиться.



Это был очень счастливый день. Правда на самой защите комиссия вносит в финальную работу коррективы и студентам дается еще полгода, чтобы сдать отредактированную версию в библиотеку. Кстати, на днях я погуглила и узнала, что все желающие могут ознакомиться с цифровой версией моей диссертации на сайте PUC-Rio (довольный смайлик).



Вот такая история. Меня много спрашивали о том, хочу ли я пойти в аспирантуру по этой же специальности. Как вы думаете, что я им ответила?

Конечно, это очень упрощенная версия и в реальности за эти несколько лет произошло очень много событий. Я нашла замечательных друзей и, помимо трудностей, было очень и очень много счастливых моментов. Так что я ни о чем не жалею, ведь, как бы то ни было - поступление в PUC-Rio привело меня в Бразилию, а был это бесценный опыт, который сделал из меня ту, кем я являюсь сейчас.


Tags: brasil, brazil, livejournal, living abroad, rio de janeiro, russians in brazil, russos no brasil, studying abroad, travel, Бразилия, Жизнь за границей, Путешествия, Рио-де-Жанейро, Русские в Бразилии, учеба за границей
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments